Прокуратурой Курортного района проведена проверка деятельности органов опеки и попечительства муниципальных образований района в части исполнения ими требований законодательства, направленного на защиту имущественных прав и интересов несовершеннолетних.

В ходе анализа изданных муниципальных правовых актов Местной администрации Муниципального образования п. Молодежное выявлены нарушения требований гражданского законодательства и Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в РФ» в деятельности администрации государственного бюджетного образовательного учреждения для детей сирот и детей, оставшихся без попечения родителей детского дома № 53 Выборгского района Санкт-Петербурга и органа опеки и попечительства МА МО п.Молодежное.

Проверкой установлено, что администрацией детского дома № 53 нарушаются права и законные интересы несовершеннолетнего ребенка.

С 29.08.2008 и по настоящее время несовершеннолетний находится в детском доме № 53, администрация которого, в лице директора детского дома № 53, является его опекуном и согласно ст. 15 ФЗ «Об опеке и попечительстве» законным представителем.

Частью 2 статьи 2 Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в РФ» (далее Закона) определено, что в случае смерти родителей, а также в иных случаях утраты попечения родителей, если в жилом помещении остались проживать исключительно несовершеннолетние, органы опеки и попечительства, руководители учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, опекуны (попечители), приемные родители или иные законные представители несовершеннолетних в течение трех месяцев оформляют договор передачи жилого помещения в собственность детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей.

Частью 3 ст. 2 вышеуказанного Закона определено, что оформление договора передачи в собственность жилых помещений, в которых проживают исключительно несовершеннолетние, проводится за счет средств собственников жилых помещений, осуществляющих их передачу.

Однако в нарушение требований вышеуказанного Закона администрация детского дома обратилась в орган опеки и попечительства МА МО п. Молодежное с заявлением о разрешении приватизации жилого помещения, принадлежащего несовершеннолетнему только 18.01.2011.

Кроме того, 08.02.2011 социальный педагог детского дома № 53 Мелентьева Н.А. обратилась с заявлением в МА МО п. Молодежное о выдаче постановления на разрешение расходования денежных средств несовершеннолетнего. для оплаты расходов связанных с приватизацией жилого помещения, принадлежащего ребенку.

Частью 3 ст. 148.1 Семейного кодекса РФ установлено, что орган опеки и попечительства вправе обязать опекуна или попечителя устранить нарушения прав и законных интересов, вместе с тем, 08.02.2011 главой МА МО п. Молодежное издано постановление № 7 «О разрешении на расходование денежных средств», после чего оплата расходов администрацией детского дома № 53 произведена за счет средств несовершеннолетнего в сумме 5 954 руб. 41 коп.

По выявленным нарушениям требований гражданского законодательства и Закона РФ «О приватизации жилищного фонда в РФ» прокуратурой района внесено представление директору детского дома № 53 Выборгского района Санкт-Петербурга об устранении выявленных нарушений и возмещении несовершеннолетнему денежных средств в сумме 5 954 руб. 41 коп., незаконно снятых с его расчетного счета, для оплаты расходов, связанных с приватизацией жилого помещения на его имя, также прокуратурой района внесено представление главе Местной администрации Муниципального образования п. Молодежное.

УФНС по Пермскому краю пояснило порядок декларирования доходов за несовершеннолетних детей

Вопрос: Несовершеннолетний ребенок получил долю в квартире по договору дарения. Есть ли у него обязанность декларировать доходы, и обязан ли он платить налог? В каком размере?

Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребёнка Павел Астахов посетил детский дом «Соловьиная роща», санаторий «Первоцвет» и городскую детскую поликлинику № 6, а также социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних «Причал надежды».

По итогам осмотра уполномоченный при Президенте РФ по правам ребёнка провёл совещание с представителями силовых структур, органов исполнительной власти, ведомств, общественных организаций.

Как отметил Павел Астахов, в Ульяновской области есть хороший потенциал для дальнейшего развития системы защиты прав детей: «Приоритетом в нашей работе должны быть семейное устройство детей, оставшихся без попечения родителей, и борьба за каждого ребёнка, находящегося в критической ситуации. У ульяновского региона есть для реализации этих целей всё необходимое — и развитая сеть учреждений, и общественные институты, в том числе демографический совет при губернаторе, занимающиеся семейной политикой».

На совещании он также затронул вопросы реализации демографической политики. Как отметил Павел Астахов, в Ульяновской области она занимает отдельный раздел в программе развития региона. «В данном регионе реализуется комплекс мер для укрепления института семьи, что объясняет снижение соотношения разводов по отношению к заключённым бракам, однако в этом направлении необходимо с каждым годом работать активнее, особенно в направлении профилактики семейного неблагополучия».

Кроме того, Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребёнка предложил создать региональную ассоциацию приёмных семей, усилить работу Центра психолого-педагогической помощи семье и детям «Семья» до того момента, пока не откроется областной центр по работе с приёмными и замещающими семьями. Планируется, что такое учреждение появится к 2013 году.

ВС РФ констатировал, что ежегодно количество дел по спорам, связанным с воспитанием детей растет. Так, в 2010 году суды рассмотрели более 24,2 тысяч дел этой категории, в 2009 году — 20,5 тысяч, а в 2008 году — 17 тысяч дел.

В целом, согласно анализу, российские суды верно применяют законодательство при разрешении споров о воспитании детей, учитывая и нормы Конституции России и международные акты. В частности, материально-бытовое преимущество одного из родителей не является для него гарантией, что дети останутся жить именно у него.

Однако ВС РФ указал, что судьи часто забывают спросить мнение ребенка, с кем из родителей он хотел бы жить, что противоречит законодательству.

В последнее время в России произошло несколько громких скандалов, связанных с определением места жительства детей, родители которых развелись. Своих детей «делили» певица Кристина Орбакайте и бизнесмен Руслан Байсаров, россиянка Римма Салонен и финн Пааво Салонен, гражданка России Ирина Беленькая и француз Жан-Мишель Андре. Похожие скандальные истории, ставшие достоянием общественности, произошли в семьях Ольги Слуцкер и продюсера Яны Рудковской.

Кто богаче не всегда прав

Семейный кодекс РФ гарантирует, что при разрешении спора между родителями о месте жительства несовершеннолетних детей суд должен исходить из равенства прав и обязанностей отца и матери в отношении своих детей.

Вместе с тем, судебная практика свидетельствует о том, что в большинстве случаев место жительства детей определяется с их матерью. И только в Коми, Пермском крае, Волгоградской и Ярославской областях суды отчитались о тенденции роста случаев, когда ребенка оставляют жить с отцом.

ВС РФ особо подчеркнул, что «само по себе преимущество в материально-бытовом положении одного из родителей не может являться безусловным основанием для удовлетворения требования этого родителя об определении места жительства ребенка с ним».

Обобщение судебной практики позволяет сделать вывод о том, что, как правило, большая материальная обеспеченность того или иного родителя, занимаемая им должность, социальное положение в обществе не являлись определяющими факторами, исходя их которых суды решали вопрос о месте жительства ребенка. Решения принимались судами с учетом всех юридически значимых обстоятельств и в первую очередь исходя из интересов детей, — говорится в анализе.

Более того, отмечает Верховный суд, имели место случаи, когда один из родителей обосновывал свои требования только более высоким уровнем материальной обеспеченности, а суд, отказывая ему в иске, в решении указывал, что это обстоятельство не является определяющим при разрешении спора данной категории.

Например, Кежемский суд Красноярского края отказался оставить ребенка с отцом, занимающим руководящую должность и имеющим стабильный доход, определив их место жительства с матерью, которая только получает пособие. При вынесении решения суд исходил из интересов детей, а именно, из их привязанности к матери, при этом суд указал, что стороны имеют равные права и несут равные обязанности в отношении своих детей, в связи с чем ответчик вправе предоставлять детям материальное содержание помимо выплаты алиментов на их содержание.

Между тем выявлены единичные случаи, когда место жительства ребенка суд определял с тем из родителей, который был более материально обеспечен, не учитывая при этом иные обстоятельства, в том числе и интересы ребенка.

Так, Нефтекамский городской суд определил место жительства ребенка с отцом, указав, что мать не имеет собственного жилья. Верховный суд Башкирии впоследствии данное решение отменил, указав, что наличие у отца большей материальной обеспеченности не может служить основанием для определения места жительства несовершеннолетнего с отцом.

Мнение ребенка важно

В ходе изучения судебной практики выявлены случаи, когда суд в нарушение действующего российского и международного законодательства выносил решение, не выясняя мнение ребенка, достигшего возраста десяти лет, о том, с кем из родителей он хочет проживать.

Например, Юсьвинским районным судом Пермского края было вынесено решение об определении места жительства 12-летнего ребенка, при этом его мнение по данному вопросу не выяснялось ни органом опеки и попечительства, ни судом, следовательно, решение суда не мотивировано.

Кроме того, судебная практика показала, что суды, как правило, не выясняют мнение детей тогда, когда в суде родители заключают мировое соглашение о месте проживания ребенка. Тем самым не выполняются требования статьи 57 Семейного кодекса РФ, — отмечает ВС РФ.

В частности, судья Центрального суда Новосибирска утвердил мировое соглашение между родителями несовершеннолетних детей, которым место жительства тринадцатилетней дочери определено с матерью, а место жительства семилетнего сына — с отцом. При этом мнение несовершеннолетней девочки по данному вопросу судом не выяснялось.

Аналогичные случаи, имели место в частности, в судах Оренбургской, Волгоградской, Нижегородской областей, сообщает суд.

Суды при разрешении споров обязаны выяснять, не является ли мнение ребенка следствием воздействия на него одного из родителей или других заинтересованных лиц, осознает ли ребенок свои собственные интересы при выражении этого мнения и как он его обосновывает, напоминает Верховный суд.

Анализ судебной практики также показывает, что мнение ребенка по спорам, связанным с воспитанием детей, выясняется судами во многих случаях опосредованно — через заключение органа опеки и попечительства, что не согласуется с нормами статьи 12 Конвенции о правах ребенка и статьи 57 СК РФ о праве ребенка выражать свое мнение при решении любого вопроса, затрагивающего его интересы, а также быть заслушанным в ходе любого судебного разбирательства. Кроме того, опосредованное выяснение мнения ребенка нарушает требование статьи 67 ГПК РФ о непосредственном исследовании судом имеющихся в деле доказательств (в частности, сведений о фактах, полученных из объяснений сторон).

Полагаем необходимым обратить внимание судов на следующие обстоятельства: на наш взгляд, прежде всего судье следует исходить из права ребенка быть заслушанным в ходе любого судебного разбирательства, затрагивающего его интересы. И лишь затем, и только при наличии оснований полагать, что присутствие ребенка в суде может оказать на него неблагоприятное воздействие, судья выясняет по этому поводу мнение органа опеки и попечительства, — отмечается в анализе.

Также ВС РФ отметил, что суды нередко применяют практику урегулирования спорных ситуаций путем предложения сторонам заключить мировое соглашение (статья 150 ГПК РФ).

«Данные действия судов заслуживают положительной оценки, поскольку они способствуют установлению дружественных отношений между сторонами и, следовательно, отвечают интересам детей и позволяют разрешить спор, не травмируя психику и здоровье ребенка, проживающего с одним из родителей», — заключается в анализе.

«Законопроект не будет приниматься отдельным законом, а войдет одной главой в действующий закон о банкротстве (несостоятельности), который применяется для компаний», — пояснил чиновник, добавив, что «споры между банком и должником будут рассматривать арбитражные суды, а не суды общей юрисдикции, так как банкротство физлиц — это экономические споры».

Ранее Минэкономразвития работало над самостоятельным проектом закона. Его первая версия была подготовлена 8 лет назад. Законопроект назывался «О банкротстве физических лиц». После кризиса 2008 года и массовых банкротств заемщиков законопроект смягчили и убрали из названия слово «банкротство». В настоящее время законопроект внесен в правительство и одновременно проходит процедуру согласования с главным правовым управлением администрации президента.

Основные положения документа для должников не изменятся: он предусматривает, что гражданин может подать заявление о собственном банкротстве, если задолжал банку более 50 тыс. рублей в течение полугода. После этого либо утверждается план реструктуризации долга на срок до 5 лет, либо запускается процедура банкротства с распродажей имущества для возмещения ущерба кредитору. Заявление о банкротстве может быть рассмотрено только при наличии средств на оплату услуг арбитражного управляющего за два месяца.

Но включение документа в действующий закон о банкротстве относит все дела по несостоятельности физических лиц к компетенции арбитражной судебной системы, а не судов общей юрисдикции.

В Высшем арбитражном суде возможную передачу споров из судов общей юрисдикции в арбитраж не комментируют.

По данным Центробанка, по состоянию на 1 марта физическим лицам было выдано 5,7 трлн рублей в виде кредитов. Просроченная задолженность составила 298 млрд руб., или 0,7% от общего объема активов банковского сектора (40,9 трлн рублей).

В отношении должников-неплательщиков предлагается применять три процедуры: конкурсное производство, реструктуризация долгов и мировое соглашение.

В экспертном заключении на документ, подписанном председателем президентского совета по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства Венимамином Яковлевым , указывается на принципиальный недостаток: он не согласуется с Семейным кодексом. В частности, не решает проблемы выделения из семейного имущества доли должника. Кроме того, не указано, исключаются ли из конкурсной массы средства родственников, находящихся на иждивении должника. Законопроект также «умалчивает о правовых последствиях смерти должника», — указали законотворцы.

«Введение процедур банкротства граждан, с одной стороны, улучшает положение добросовестных должников и ухудшает положение недобросовестных», — уверен Евгений Суворов, советник управления частного права Высшего арбитражного суда. Сейчас граждане, имеющие непосильные долги, должны отвечать по этим долгам до конца своей жизни и не могут рассчитывать ни на их реструктуризацию, ни на их списание. «Институт банкротства граждан позволяет это сделать: неплатежеспособный гражданин имеет две возможности: войти в план реструктуризации или пройти конкурсное производство с распродажей своего имущества за исключением того, которое обеспечивает его жизнедеятельность», — говорит Суворов.

По подсчетам ВАС, на работу в арбитражную систему после вступления в силу положения о банкротстве физических лиц необходимо принять более 500 судей и более 1000 их помощников и секретарей. На это потребуется выделить из бюджета не менее 10 млрд рублей.

Хотя возможность объявлять себя банкротом предусмотрена, маловероятно, что это право будет реализовываться в массовом порядке, скептичен старший юрист «Грант Торнтон России» Тамара Сивак.

Заявление о распоряжении средствами материнского капитала на улучшение жилищных условий путем приобретения жилого помещения возможно в случае предоставления правоустанавливающих документов, подтверждающих, что приобретенная доля является изолированным помещением. Тогда вы можете использовать средства материнского (семейного) капитала на ее приобретение.

Время шло, однако отношения между мужем и женой только ухудшались, о примирении не было и речи. Мать с сыном уехали в северную столицу — Санкт-Петербург, молодой отец обзавелся новой семьей, другим ребенком, а о старшем и думать бы не думал, если бы не судебные приставы, которые то и дело докучали ему по вопросу уплаты алиментов. Имели место и официальные предупреждения об уголовной ответственности по статье 157 УК РФ за уклонение от уплаты алиментов, были и приводы в подразделение судебных приставов, и ограничения на выезд за границу.

Но папаша держался стойко, причем долгие годы (сейчас Артему 9 лет). Не сломили решимость отца не давать ни копейки старшему и восемь месяцев принудительных работ, назначенных судом. (С этой зарплаты разнорабочего получила Марина алиментов на сумму что-то около четырех тысяч рублей). Надо заметить, что все это время Анатолий не только всеми силами избегал оказания материальной помощи сыну, но и никак не участвовал в воспитании ребенка. Правда, мальчик знал, что у него есть отец: Артему показывали его фотографии.

— Да бог с ними, с алиментами, — горячился дедушка Артема со стороны матери. — Внука жалко. Он наша гордость. В Петербурге в специализированной хоккейной школе учится. Это обучение требует весьма приличного денежного вливания. Одна форма сколько стоит! Но мы справляемся. Мать ребенка в Питере хорошо зарабатывает, да и мы с женой еще не старые. Вот если бы отец Артемки не мешался…

По словам дедушки, «участие» отца в воспитании сына только вредило ребенку. Анатолий неоднократно срывал общекомандные загранпоездки сына. Только представьте себе картину: вся команда юных хоккеистов радостно и оживленно обсуждает предстоящую поездку, один Артем сидит в сторонке. Он «невыездной», папа не дал разрешение. По той же причине сорвалась и поездка Артема с бабушкой в Турцию. А у дедушки, пытавшегося разрешить ситуацию, что называется, волосы встали дыбом от заявления бывшего зятя, который сказал напрямую: а я что с этого буду иметь?

На семейном совете мать Артема и его дедушка с бабушкой решили, что дальше так продолжаться не может, и подали исковое заявление в суд на лишение Анатолия родительских прав. В начале 2010 года состоялся первый суд. Как вообще заседания проходили, нужно рассказывать отдельно. На одном Анатолий вдруг заявил, что бывшая жена, мать Артема, мягко говоря, морально не­устойчива. Пришлось опровергать этот навет характеристиками. То вдруг откуда ни возьмись появился акт обследования жилищных условий Анатолия, подписанный соцработником. По нему выходило, что он идеальный отец: часто забирал ребенка из садика, общается, гуляет с ним, условия проживания тоже идеальные — трехкомнатная квартира, автомобиль, он покупает игрушки для сына.

Уж не ясно, как появился этот документ, но пришлось его опровергать по всем пунктам. Во-первых, и воспитатели, и заведующая детским садом единодушно заверили, что никогда отца Артема в глаза не видели, во-вторых, и сам Артем с отцом не общался. Этот факт подтвердили работавшие с мальчиком психологи — и белгородские, и санкт-петербургские. Артем об отце вообще ничего не знает. Мало того, по заключению психологов, у мальчика развился стойкий комплекс: «это я такой плохой, потому меня папа не любит».

В одном суде Анатолий доказывал, что он хороший отец, работает и готов обеспечить ребенка всем необходимым, а в другом (по вопросу невыплаты алиментов) клялся, что не платит из-за того, что нет денег, так как не работает.

Однако, слава справедливому суду и помощи уполномоченного по правам ребенка в Белгородской области, в 2011 году отца Артема лишили родительских прав, что, надо заметить, вовсе не освобождает его от исполнения родительского долга. Но алиментов как не было, так и нет. Задолженность за горе-родителем тянется со дня рождения ребенка — несколько сот тысяч рублей, а с учетом инфляции и того больше.

Судебные приставы уверяют, что долг никуда не денется, будет папаша платить как миленький, хоть с пенсии. Но ведь, если подумать, одеть, обуть, накормить, оплатить занятия ребенка нужно сейчас, а не тогда, когда он вырастет и сможет сам зарабатывать. Есть у таких горе-отцов лазейка в законодательстве, чтобы не считаться злостным неплательщиком. Озвучивать ее не буду, дабы не давать повода воспользоваться ею тем, кто не знает, хотя знают многие — передают из уст уста.

А бабушку с дедушкой Артема утешает то, что не сможет Анатолий воспользоваться правом, когда состарится и, не дай бог, конечно, сам окажется в сложном материальном положении, подать на взыскание алиментов со взрослого сына.

«Дети могут быть освобождены от обязанности по содержанию своих нетрудоспособных, нуждающихся в помощи родителей, если судом будет установлено, что родители уклонялись от выполнения своих обязанностей. Дети освобождаются от уплаты алиментов родителям, лишенным родительских прав», — сказано в статье 87 Семейного кодекса РФ. Но это лишь одна история одной отдельно взятой бывшей семьи. А статистика, которую так и хочется назвать горькой, неумолима.

В 2011 году на исполнении в подразделениях Управления федеральной службы судебных приставов по Белгородской области находилось 23254 исполнительных производства по взысканию алиментов либо задолженностей по их взысканию. И только 1061 (!) из них добровольно исполнен должниками. На сегодняшний день более тысячи отцов-алиментщиков находятся в розыске. Предвижу возмущение своих оппонентов — чаще всего это сами должники и их вторые и третьи жены. Мол, не от хорошей жизни создается такая ситуация. Работы нет или зарплата маленькая, в новой семье еще дети, их тоже нужно кормить, а бывшая жена тратит деньги или на себя, или, что еще хуже, на нового бойфренда. Но позвольте, это ведь ваши домыслы, ваши взрослые проблемы! При чем здесь ребенок, и разве должен он страдать от того, что отец «передумал» и разделил жен и детей на «нынешних» и «бывших».

В действительности же горе-папашам обирать своих «бывших» детей теперь гораздо удобнее, чем раньше, «при социализме». Тогда алименты автоматически отчисляли бухгалтерии предприятий. Сейчас и речи нет о полном возвращении к этой норме, ведь должник теперь может и не работать. Раньше неработающему грозил реальный срок за тунеядство, сейчас этого нет и в помине. И Анатолии могут жить спокойно в своих многокомнатных квартирах, разъезжать на своих шикарных автомобилях. Главное — устроить свой быт так, чтобы не было в нем ничего лишнего, что могли бы изъять судебные приставы, — только предметы первой необходимости, а остальное можно надежно припрятать, оформив на подставные лица. Вот и живут такие Анатолии припеваючи. Однако придется их огорчить.

До начала 2012 года злостные неплательщики алиментов наказывались обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до трех месяцев. (Заметим, что к уголовной ответственности можно привлечь, только если обязанность уплачивать алименты наложена по решению суда, но не по соглашению между супругами).

С 1 января 2012 года в статью 157 УК РФ «Злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей» внесены изменения. В новой редакции закон звучит так: «Злостное уклонение родителей от уплаты по решению суда средств на содержание несовершеннолетних детей, а равно нетрудоспособных детей, достигших восемнадцатилетнего возраста, наказывается исправительными работами на срок до одного года либо принудительными работами на тот же срок, либо арестом на срок до трех месяцев, либо лишением свободы на срок до одного года». То есть с этого года они могут получить реальный срок и отбывать его в местах не столь отдаленных.

Но что-то мне подсказывает, что и эта мера не испугает таких, как Анатолий, уж такие они неустрашимые, несгибаемые в своем желании оставить с носом своих «бывших». А я бы сказала, что движет этими людьми жадность, желание только получать от жизни как можно больше и просто безответственность.

Такой «либерализм», по мнению руководителя общественной организации «Право ребенка» Российского центра по правам человека Бориса Альтшулера, для большинства стран нонсенс. Равно как и ситуации, когда отец попросту крадет ребенка. Кстати, именно такие истории, произошедшие в семьях российских знаменитостей, привлекли внимание к этой проблеме.

Новые поправки в Семейный кодекс, убежден Борис Альтшулер, должны научить россиян не только решать спорные вопросы, связанные с детьми, в суде, но и выполнять принятые им постановления, поскольку с законопослушностью у российских граждан, тоже по традиции, далеко не все в порядке:

«Новый закон состоит из двух частей. Первая касается ответственности разведенных родителей, которые мешают другой половине общаться с ребенком, игнорируя решение суда. И если в предварительном варианте законопроекта речь даже шла о десяти годах заключения, то в принятом — это просто усиление административной ответственности — по нарастающей. Первый штраф — две тысячи рублей, потом — пять, а потом пять суток артеста. В США за такое нарушение могут дать до двух месяцев тюрьмы. Представьте, суд определил папе порядок общения с ребенком, он приходит, а ребенка нет. В любой стране папа идет жаловаться, приходит с полицией к бывшей супруге. У нас в этом плане был полный либерализм, а сейчас предпринята хоть какая-то попытка воспитать в россиянах законопослушность. Денежных штрафов тут, конечно, недостаточно, а вот пять суток ареста — куда более действенно для основной массы людей. Это будет дисциплинировать».

Если родители не сумели договориться сами и обратились в суд, то теперь уже обязаны следовать его предписаниям. И ответить придется даже за поездку к бабушке, говорит Борис Альтшулер:

«Это немыслимо ни в одной стране мира! В Швеции была история: мама развелась со шведом — он оказался пьяницей, суд назначил ему порядок общения: перед каждой встречей он сдавал тест на алкоголь. А потом мама заболела раком, легла на операцию на три или четыре месяца — ребенка отправила в Одессу к маме, не написав никакого заявления. Папа пришел раз, два — ребенка нет, подал заявление в полицию — маму арестовали сразу после выхода из больницы. Дали год. Я не говорю, что надо так жестко поступать, но надо следовать закону».

Однако у мам свои претензии к закону, а их противодействие встречам отцов и детей отнюдь не всегда объясняется самодурством обиженных женщин. Нередко к этому приводит нежелание бывшего супруга «платить по счетам». То есть видеть ребенка он хочет, а помогать материально не хочет.

В России, где «серые» зарплаты пока еще частое явление. Вот и получается: алименты суд назначил маленькие — исходя из официальной зарплаты. А на самом деле алиментщик зарабатывает в десятки раз больше. И подобных проблем немало. Одна из них — поездка мамы с ребенком на отдых в страну, где виза требует разрешения второго родителя на его выезд. Добиться такой бумаги от папы в ряде случаев просто нереально, не говоря уже о ситуациях, когда бывший супруг и вовсе подает заявление «о несогласии на выезд своих детей за границу».

Именно мамы создали в Интернете инициативную группу «Маму под суд?! Нет!». Они убеждены, что поправки в Семейный кодекс открывают новые возможности для спекуляций законом. Правозащитники же настаивают: если закон прописан четко, никаких злоупотреблений быть не может. Новые меры, считают они, помогут, кроме прочего, фиксировать факты нарушения одним из родителей прав другого, что может послужить поводом для пересмотра решения суда о том, с кем должен проживать ребенок.

Ведь по большому счету родители, обращаясь в суд, стремятся, прежде всего, отстоять свои права. Дети же зачастую становятся инструментом манипулирования, тем более что взаимных претензий и обид у расставшихся родителей остается немало.

Защитить свои интересы может и сам ребенок, если достиг 10-летнего возраста. Хотя этот момент весьма спорный, и инициатива законодателей поднять эту планку до 14-ти лет не лишена логики, сказала в интервью «Голосу России» член правления организации «Родительский комитет» Лариса Павлова:

«Здесь палка о двух концах. 10-летний ребенок, конечно, имеет свое мнение по каким-то вопросам, но понятно, что у него нет жизненного опыта, на него легко повлиять. И он, конечно, не может быть объективным, поэтому здесь повышение возраста ребенка до 14 лет, когда он принимает более осознанные решения, на мой взгляд, оправдано».

Еще один спорный момент — местонахождение ребенка в процессе судебного разбирательства. Если раньше этот вопрос решала семья, то по новому закону его необходимо согласовывать с органами опеки и попечительства. Впрочем, по мнению Бориса Альтшулера, в ряде случаев и этих мер недостаточно:

«На Западе, если родители в разводе и неизменно находятся в состоянии скандала, детей просто изымают из семьи и помещают в другую. Естественно, не в приют — такого там нет. Это называется замещающая семья. И тут на помощь приходят социальные работники. Они пытаются понять ситуацию целиком — разговаривают с бабушками, дедушками и решают, как лучше для ребенка. Такое у нас отсутствует. У нас есть опека, есть суд — органы, принимающие решения, но нет профессионалов, которые бы занялись семьей и дали опеке и суду свои заключения. В общем, нет помогающих структур, а есть только те, что передвигают детей, как пешки, туда-сюда: отбирают, перемещают, а кто поговорит с родителями по-человечески? Где тот психолог-профессионал в судебном процессе? Его нет, и это страшно. Это колоссальный порок всей нашей социальной системы. Из-за него у нас столько сирот — триста в день».

Семейное законодательство России, убеждены специалисты, нуждается в серьезном реформировании, и первые шаги уже сделаны. Проблема в том, что нет единой концепции. Тут необходима политика укрепления семейных уз, ведь главный интерес и право ребенка — расти в нормальной семье, считает Лариса Павлова:

«Надо усложнить процедуру расторжения брака: суд должен, как и раньше, принять все меры для сохранения семьи. Раньше на примирение давали шесть месяцев, а сейчас фактически два. Это тоже ущемляет права ребенка».

Кроме того, напоминает юрист, сегодня есть много спорных вопросов, связанных, например, с суррогатными матерями. Эти проблемы тоже надо решать в самое ближайшее время.